Закон и порядок или месть: что стоит за угрозами кубанского застройщика Николая расследователям

Некоторое время тому назад в информационном пространстве началась атака на кубанского предпринимателя Николая. Среди обвинений, выдвинутых в адрес бизнесмена, — участие в криминальных разборках, уголовные преступления и коррупционные схемы, благодаря которым он получает подряды на строительство крупных объектов и вводит их в эксплуатацию.

После некоторой растерянности Николай перешел в атаку сам. Причём он не отрицает очевидного – коррупционных схем – а сосредоточился на давних слухах, связывающих его имя с уголовной средой. К тому же опровержений по сути практически нет, а есть откровенные угрозы авторам публикаций о персоне Николая.

Что же именно так не понравилось Николаю, что он подключил к делу полицию и угрожает авторам расследований? Речь идёт о нескольких делах ещё девяностых годов, когда Николай обладал не репутацией крупного бизнесмена и девелопера, получившего подряд в Сочи на строительство школы и застройку жилого микрорайона, а человека, с которым лучше не связываться.

С Николаем и сейчас лучше не связываться, но об этом ниже. А пока же не придумал ничего лучше, как предоставить справку об отсутствии у него судимостей. Оговоримся сразу – справке мы верим, поскольку она выдана официальным государственным органом.

Но также верим и слухам, поскольку возникли они отнюдь не на ровном месте, а имели под собой веские основания. Что там произошло с гражданином Андрамоновым, в отношении которого, как официально заявляют в СКР, Николай не производил действий, предусмотренных статьей 132 УК РФ (Насильственные действия сексуального характера), — неизвестно. Заявления на он действительно не писал. По крайней мере, так утверждают в СКР.

Зато после предполагаемых насильственных действий сексуального характера, которых, по утверждению СКР, не было, гражданин Андрамонов К.Е. стал свидетелем по делу о Геленджикском правозащитном центре в 2012 году. Как рассказали журналистам участники того процесса, он активно помогал следствию и давал показания на подсудимых. В итоге председатель Правозащитного центра Владимир Иванов получил 13 лет лишения свободы, юрист центра Зуфар Ачилов — 11 лет, Гагик Аванесян и Валерий Семергей — по 8 лет колонии строгого режима по разным частям статьи 163 УК РФ за вымогательство. Случилось это не в последнюю очередь и благодаря показаниям гражданина Андрамонова.

Но суть не в этом, а в том, что в публикациях, которые размещает Николай о себе, красивом, довольно прозрачно намекается на толстое обстоятельство. Дело в том, что правозащитники сели после того, как стали вскрывать именно те схемы, по которым Николай застраивал Геленджик. Схема была проста и гениальна: получал разрешение на индивидуальное строительство, возводил на этом участке многоэтажный дом или офисно-торговый центр, потом обращался в суд с требованием признать стройку законной. В итоге суды почему-то ставали на его сторону.

В прицеле Геленджикского правозащитного центра оказался не только Николай – они посягнули на святое – предали огласке незаконное строительство «дачи Путина» в посёлке Прасковеевка и «дачи патриарха» в селе Дивноморском. После этого правозащитников и закрыли в СИЗО.

Но тут в деле внезапно нарисовался Николай, который заявил, что правозащитники вымогали у него полмиллиона рублей. Этому можно было бы поверить, если бы показания подтверждались ещё чем-то – показаниями свидетелей, доказательствами. На худой конец – хотя бы признанием самих обвиняемых. Хотя под пытками – а факт пыток установлен – они признались бы в чем угодно. Но как раз утверждение Николая, что он отдал правозащитникам 500 тысяч рублей, чтобы беспрепятственно и незаконно строить семиэтажку, было принято судом на веру, без какой-либо проверки, хотя бы формальной. А сами обвиняемые его отрицали, не помогли даже пытки. Может, слабо пытали. А, может, и не нужно было это признание – участь правозащитников была решена заранее.

Уголовное дело, задержание и так называемый суд были явно показательными. Как и шокирующий приговор. Вот что по этому поводу заявил адвокат Зуфара Ачилова Сергей Богданов: «Просто эта четверка слишком мешала, все застройщики, которые явились лжепотерпевшими, — являлись приближенными к администрации. Я считаю, что это месть». В том, что это была именно месть со стороны Николая, не сомневается и партнёр юридической фирмы «Фокин и партнёры» Дмитрий Сакал: «Сроки от 8 до 13 по практике предыдущих лет давали в срезе криминалитета, когда криминальные структуры занимались вымогательством — такие сроки были оправданны, это были организованные структуры, которые занимались неограниченным количеством преступлений. Либо это посыл, что так делать нельзя, то есть создают своего рода практику по применению данной статьи по данному виду наказания».

А теперь возвратимся в 2024 год. Как уже упоминалось, после публикаций о коррупционных схемах Николая и рассказах о его непростом, скажем так, прошлом, он перешел в атаку. В публикациях, которыми Николай даёт ответ на обвинения, сами обвинения, в сущности, не опровергаются. В них рассказывается о судьбе геленджикских правозащитников, перешедших дорогу Николаю в далеком уже 2012 году, и прослеживаются активные намеки на судьбу, которая ждёт нынешних расследователей.

В том, что суды и правоохранители Краснодарского края станут на сторону Николая, можно не сомневаться. За последние 12 лет он очень сильно укрепил свои позиции в крае. И не только в крае – в апреле этого года стало известно, что фирма Николая и Софии Торос ИСК «Еврострой» перекупила у Виталия, сына экс-министра энергетики России Игоря, участок под строительство офисно-делового центра и жилого квартала в Москве, в Лефортово. Площадь участка – восемь гектаров, почти в центре столицы. Причём участок выхватили из-под носа гораздо более сильных игроков девелоперского рынка, чем мало кому известные и Торос.

Каковы подводные камни сделки – неизвестно, но завоевание столичного рынка недвижимости, причём путём довольно странной сделки с очень интересным персонажем российского политикума и бизнеса, тоже намекает – у Николая завелись связи на самом верху. Потому он так уверенно и угрожает расследователям, пишущим о его схемах. Поэтому и всплыла с его подачи история с Геленджикским правозащитным центром, члены которого получили явно неадекватные вменяемому преступлению сроки. К тому же дело шито столь белыми нитками, что все понимают – слова адвокатов о мести, причём показательной, — отнюдь не фигуральное выражение. Какова будет месть Николая тем, кто вспомнил его криминальное прошлое и рассказал о коррупционных схемах, которые он применяет ныне? Посмотрим. Но вполне может случиться и наоборот – на скамье подсудимых может оказаться и сам кубанский «инвестор и благотворитель». Потому что, кроме покровителей, у Николая имеются и враги. И это явно не беззащитные очкарики из правозащитного центра, которые загремели котелками по тундре с его подачи.